Оцените работу движка


 
 

В поисках точек соприкосновения – европейское и китайское взаимодействие в Центральной Азии

Автор статьи для блога SEnECA – доктор политических наук Уна Александра Берзиня-Черенкова, руководитель Программы Нового Шелкового Пути Латвийского Института Внешней Политики.


Китайская инициатива Пояса и Пути (ИПП) часто воспринимается как соперничающая по отношению к позиции Евросоюза (ЕС) в сфере сообщения. Это связано с тем, что китайский подход к инфраструктурному кредитованию и присутствию в других странах не сопряжен с составляющей политических ценностей в понимании Евросоюза. Неэффективно управляемые и непрозрачные проекты могут получить поддержку, если они вписываются в нарративы ИПП. Мотивы китайского инфраструктурного кредитования зачастую критикуются как попытки увеличить влияние в сферах политики и безопасности, особенно в соседней Центральной Азии, а для таких мотивов хорошее управление не является требованием.
Тем не менее, помимо логики политики и безопасности, возможно выявить одну из составляющих Пояса и Пути, которая попадает под риск в случае плохого управления – это логика инвестиций. И пока инвестиционная логика прямым образом не противоречит китайским «национальным интересам», Китай не будет заинтересован подрывать присутствие субъектов, которые способствуют более положительной инвестиционной среде. Это возможность для ЕС активно взаимодействовать и влиять на китайскую деятельность в Центральной Азии.
Чтобы воспользоваться этой возможностью, ЕС необходимо подчеркивать, что хорошее управление в Центральной Азии является ключевым для Китая, так как оно повышает возможность успешной отдачи от инвестиций. Согласно Д. Доллару (2019), Центральный Банк КНР «выделил $ 50 миллионов Международному Валютному Фонду в качестве гранта для обучения чиновников стран Пояса и Пути анализу приемлемости уровня задолженности.» Это означает, что, когда речь идет об управлении предоставления кредитов, Китай готов учиться у Запада, потому что в будущем списывание долгов или получение активов со слишком низкой ликвидностью будет плохо выглядеть для правительства Китая на национальном уровне. Следовательно, Китай не склонен препятствовать инвестициям ЕС в продвижение хорошего управления в странах Центральной Азии. Конечно, следует признать, что этот аргумент автоматически не обозначает интерес Китая в борьбе против коррупции в регионе, так как коррупция на некотором уровне хоть и неполезна для общества, но не обязательно ставит под угрозу сохранность инвестиций.
Существует хорошая возможность для ЕС добиться более эффективного и качественного управления в Центральной Азии, убеждая Китай, что европейский опыт в области организационного строительства приносит выгоду не только обществам стран Центральной Азии, но также обеспечивает более высокую рентабельность долгосрочных инвестиций Китая и, в конечном счете, способствует улучшению Евразийского сообщения. ЕС должен предоставлять свой опыт посредством внедрения уже существующих программ, например, Инструмента Регионального Сотрудничества (RCI), которые способствуют верховенству права и хорошему управлению в странах Центральной Азии. Эти программы могут быть расширены для включения всех секторов проектов ИПП, начиная от юридической поддержки в процессе переговоров о заключении договоров, до оценки затрат и институционального надзора. Чтобы избежать острых реакций со стороны Китая, в процесс могут быть включены те государства-члены ЕС, которые участвуют в ИПП. Так как в Кыргызстане и Таджикистане проявляется обеспокоенность по поводу растущей внешней задолженности Китаю, вполне вероятно, что государства Центральной Азии будут согласны принять экспертизу ЕС в этих областях.
Однако, есть один вызов. Обеспечение безопасности китайской западной границы часто упоминается в качестве еще одной важной мотивацией Китая для вовлечения Центральной Азии в ИПП. Это демонстрируют, среди прочего, китайские военные учения в Кыргызстане и сообщения о китайских военных объектах в Таджикистане. Если логика безопасности станет ведущей причиной для китайского присутствия в Центральной Азии, отдача от инвестиций в проекты ИПП отодвинется на второе место, и необходимость хорошего управления понизиться.
В заключении можно сказать, что ведущим мотивом вовлеченности ЕС в Центральной Азии является усиление Евразийского сообщения и построение связей с регионом которому в прошлом не уделялось достаточно внимания, а также необходимость создания более удобной среды для европейских инвесторов и улучшенных условий для товарного транзита. Мотивация вовлечения Китая, в свою очередь, более связана со стратегической логикой, сотрудничеством в сфере безопасности и защитой инвестиций. Тем не менее, точки соприкосновения могут быть найдены между ЕС и Китаем в способствовании хорошему управлению и финансовой ответственности. Китай поддержит вовлечение ЕС в Центральной Азии, так как это способ гарантировать беспрепятственную работу ИПП. ЕС, в свою очередь, может выиграть от китайского участия в построении инфраструктуры в Центральной Азии, потому что, при условии надлежащего распоряжения, ИПП может способствовать Евразийскому сообщению. Именно сейчас, когда участвующие страны начинают осознавать риски, сопряженные с ИПП, настало время для проактивного ЕС.
Официальный сайт проекта: https://www.seneca-eu.net
Данный проект финансируется программой Европейского Союза Горизонт 2020 по исследованиям и инновациям в рамках грантового соглашения №770256.